TopOnline - Рейтинг ролевых игр
Вход
Логин:


Пароль: Забыли пароль?


Любовники Смерти

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Любовники Смерти » Флешбеки » Гримуар практикующего мага


Гримуар практикующего мага

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Ангел и Смерть.
Почти правда.

Флешбек для Снейк и Эреа.
10 сентября 2005 г.


В мутном зеркала овале
Я ловлю свое движенье.
В рамке треснутой поймали
Нас с тобою отраженья.

Это было в другой жизни. В другой сказке. Иной реальности мира, имеющего бесчисленное множество уникальных лиц. В иной вероятности, ином времени, другом зале с другими актерами. Ангел, попавший в сети посланника Смерти, маг, умерший и воскресший, продав свою душу Госпоже и переступивший Предел. Другая, написанная кем-то и сыгранная однажды пьеса. Это было, и этого достаточно, все прочее - лишь отражение в кривом зеркале, расколотом на тысячи осколков.
Охотник и жертва. Господин и раб. Мир не делится на черное и белое, он превращается в пепел, серый, жирный пепел, так похожий на перья из крыльев падшего ангела, и никому нет дела до посланника неба, служащего мертвецу и желающего убить Говорящего со Смертью.
И сказал Бог: Да будет Свет. И стал Свет. И отделил Бог Свет от Тьмы, и назвал Свет Днем а Тьму Ночью. А потом Он ушел, оставив небесный престол, и воинство микаэлево разбежалось по небесам и тверди, а тринадцатому ангелу, имя которому - Самаэль, было незачем штурмовать ворота рая, ибо зачем завоевывать то, от чего нет никакого прока? Сказка. Миф из другого, странного, несуществующего мира. Бред воспаленного воображения, умершего столетия назад.
Холодные пальцы, лишенные плоти, прикасаются к молочно-белой коже, оставляя отметину - клеймо в виде буквы S, как признак собственности и подчинения. Как символ того, то Ему давно плевать на своих слуг и на мир, который он создал. Как символ того, что плевать он хотел на Него и Его войско. На людей, творимых по образу и подобию, убивающих и умирающих - у них у всех был один конец, один Предел, из-за которого не возвращались.

Здесь ангелы звались Психиками, были суть детьми Богини всего сущего и не могли убивать. По определению не могли. Здесь некромантия была иной, здесь магия сдерживалась веками под неусыпным оком Ордена. Здесь небесный престол был надежно занят, и местному божеству еще не надоело играть в Творца. Здесь даже Смерть была иной.
Случайная встреча порой приносит несчастья и беды. Порой - радость. Порой - нагоняет тоску. Прожив девять веков (а может, двадцать пять?), некромант давно перестал верить в случайности - они всегда были лишь частью судьбы.
Психик изменился. Исчезли белокурые волосы, взгляд стал другим - но было то, чего не скроешь. Был легкий, едва уловимый аромат кофе и пепла - жирного, серого пепла, лежащего по ту сторону Серых Пределов - странное, безумное сочетание. Было ощущение серебряной цепочки в руке, за которую стоило потянуть, чтобы одернуть убежавшего слишком далеко питомца. Тело было иным - и вряд ли о прошлой жизни сохранились даже воспоминания, но это, несомненно, был тот самый ангел, на затылке которого некогда красовалась серая буква S.
Вычислить адрес девушки и место работы оказалось несложно. Узнать распорядок дня, привычки - рутина частного сыска, которую легко можно было поручить подручным. Остальное - дело техники. Букеты - достаточно дорогие, чтобы произвести впечатление. Конфеты из любимой кондитерской - совсем немножко, чтобы разжечь интерес. Обязательно подпись - S. И более - ничего. Никаких анонимных звонков, никаких дежурств у подъезда. За последние двадцать лет, проведенных в Валенштайне, лич научился в том числе и галантным ухаживаниям. Так продолжалось месяц, пока вместе с одним из букетов девушка не получила приглашение в один из ресторанов, расположенных неподалеку от места ее работы. Заведение пользовалось заслуженной славой и отличалось уютом и камерностью. Маленькие кабинеты на два-три человека с успехом заменяли большой зал, кухня ничем не уступала фешенебельным коллегам, а руководство чтило приватность своих клиентов - чем не место для первого свидания?

+2

2

День выдался отвратительным. Лучше бы его и вовсе не было. И самое отвратительное заключалось в его обыденности, скрипящей на зубах, покрытой плесенью стандартности бытия. Вчера ещё она была кем-то другим, куда-то бежала, к чему-то стремилась, одних спасала, от других спасалась. У неё была цель. Сегодня та цель не исчезла, нет - ей просто не было места в привычной жизни. Новая Эреа, незаметно родившаяся в те несколько сумасшедших дней, не могла втиснуться в круговорот дом-работа-дом. Ей было тесно в старых рамках. Рамки скрипели, шатались и трещали по швам.
Всё валилось из рук. Любимая работа больше не доставляла удовольствия, казалась рутиной. Сделать укол. Поставить капельницу. Раздать таблетки. Перевязать. Всё это было, несомненно, делом нужным и важным - но где-то на другом континенте остался Джон и религиозные фанатики, в полузатопленном лабиринте затерялся оборотень-убийца. И мысли ангела остались с ними. В белых стенах больницы ей было тоскливо и одиноко. В самолёте казалось, что она поступила правильно, прекратив попытки прыгнуть выше головы, однако теперь сердце беспокойно ныло.
Она чересчур резко ответила старшей медсестре, вздумавшей придраться к какой-то мелочи. Та промолчала, но тяжёлый взгляд и сжатые в ниточку губы говорили сами за себя. Позднее Эри сообразила, что если бы не безупречная репутация, кое-кто мог бы уже искать новую работу. Как ни странно, это её совершенно не тронуло: в таком случае она собрала бы вещи и рванула в Эрос - и решительность мысли пугала. Что-то не то творилось с её личностью, словно встреча с демоном на лесном кладбище запустила некий внутренний часовой механизм. И скоро всё, что было раньше, разлетится тысячью мелких осколков...

Эреа не стала задерживаться на посту, как обычно. Ушла ровно в 5 вечера, сказавшись усталой. Коллеги переглядывались, гадая, что случилось с “нашим гиперответственным трудоголиком” - ей было безразлично. Она ехала домой, не замечая окружающего мира.
Дома никто не ждал: родители ещё не вернулись с работы. Девушка прошла к себе, собираясь проваляться до ужина. Взгляд неожиданно задержался на белом конверте, лежащем на тумбочке рядом с вазой, где доживал последние дни букет увядших цветов. Она помнила, что в том конверте - и не собиралась принимать приглашение. Тайные поклонники, цветы, конфеты - всё это, конечно, очень мило и романтично, но не для неё. Ангел не может позволить иметь семью, слишком много боли он может принести родным людям. К тому же, не хотелось объясняться с беднягой, имеющим неосторожность пасть жертвой её внешности? обаяния? поведения? Трудно загладить обиду отвергнутого парня, пусть как-нибудь справится сам. Эри даже не пыталась выяснить, кто же этот таинственный ухажёр.
Однако именно сегодня при воспоминании о назначенном ужине девушке не захотелось отказываться. Возможно, новорожденный внутренний ангел требовал перемен в жизни, возможно, сыграло роль желание хоть чем-нибудь заткнуть рот ощущению, что зря она покинула Лаир. Вероятно также, что в дело вмешался дядюшка Рок или тётушка Фатум - но эти двое никогда не отвечают на вопросы. Ради такого события Эри даже решила изменить своему обыкновению одеваться удобно и неброско. Приличное платье хранилось с выпускного, косметику позаимствовала у мамы. Наводить боевой раскрас она толком не умела, пришлось учиться на ходу.     
Сборы заняли два часа, ещё час потребовался на дорогу. Чем ближе ползла стрелка к назначенному времени, тем сильнее росло волнение. Каблуки оказались жутко неудобным средством передвижения. В указанный ресторан она зашла на подгибающихся ногах, изо всех сил стараясь поддерживать образ гордой и независимой леди. Официант проводил её в один из кабинетов, подал меню, поставил на стол стакан чистой воды и испарился, оставив девушку наедине с собственными опасениями. Она запретила себе смотреть на часы, поэтому просто ждала. Ей ни разу не приходилось бывать в подобных заведениях - да и вообще на свиданиях. За предыдущие три часа она успела выстроить десятки сценариев развития событий, устать от этого и перенервничать. Сейчас в голове наконец-то воцарился звонкий вакуум.

+1

3

Ты снимаешь вечернее платье
Стоя лицом к стене,
Я вижу свежие шрамы
На гладкой, как бархат, спине
(с) Наутилус Помпилиус

Дежавю. Или ухмылка Чеширского кота, растворяющаяся в воздухе? Поворот - едва заметный, чтобы история совершила еще один виток. Ресторан, свечи. Встреча. Ангел и Смерть, безумно, до тошноты, до безликой пошлости бульварных романов. Беда лишь в том, что жизнь куда пошлее и безвкусней любого карманного чтива, которое так любят заплывшие жиром и целлюлитом домохозяйки, меняя штампованные страсти на полноту жизни. Что  он покажет ей? Здешний Творец еще не устал от этого мира, еще спускается на землю, чтобы менять чьи-то судьбы. Чет-нечет? Кости вот они - опусти руку в старый кожаный мешочек, зачерпни в горсть немного судьбы, да швырни перед собой - что получится? Чет-нечет. Здесь нет Микаэля, с которым стоило бы сразиться, здесь войско господне, из плоти и крови до сих пор отправляет на костер колдунов - во имя Господа, именем Его! Хотя у Него здесь совсем другое имя, но суть ведь не меняется, лишь форма, из всего пантеона богов всегда рано или поздно остается один - самый хитрый и самый коварный, сживший всех конкурентов на людскую веру. Здесь ангелы - Его дети, и он не гнушается прийти им на помощь. Спорить с Творцом? Увольте. Заигрывать? Играть, сидя за накрытым зеленым сукном столом, и чтобы сдавали по одной, и ставки - жизни, души - у него неограниченный кредит попавших за Предел, у Него есть целый мир. Сыграем? Пусть остальные смотрят на почтительном расстоянии, лишь крупье-невидимке дозволяется остаться, и мухлевать смысла нет, когда за столом виртуозные шулеры - лишь полагаться на везение и умение считать на сотню лет вперед.
- Благодарю, что приняли мое приглашение, мисс Эреа. Меня зовут Снейк.
Ты изменилась, Серая. Умерла, чтобы возродиться здесь. У тебя другое прошлое, другое настоящая. Ты считаешь, что ты - ты, но ирония в том, что ты права и не права одновременно. Осколок разбитого не вовремя зеркала мира вспорол тонкую ткань вероятности, перемешивая и рождая новые цивилизации и народы, создавая сверхновые и гася красных карликов одним движением крыльев бабочки. Ты и я - в другом мире, другой жизни, связанные серебряным поводком, ты и я, по ту сторону зазеркалья, неразделимые отныне и присно, и вовеки веков. Omen. Ну же, Творец, останови меня! Явись, спаси свое дитя, выстави против меня свою свору с пламенеющими мечами наперевес! Раз уж тебе не надоел еще этот мир - ну же! Садись за стол, прохвост-мальчишка сдаст карты - и мы сыграем на бессмертную душу твоего отпрыска, против которой я поставлю всех, населяющих Серый Предел. Ставки сделаны, господа, ставок больше нет.
- Хотите перекусить? Говорят, здесь отличная кухня. Я взял на себя смелость сам сделать заказ. Может вина?
Впрочем, ангелы не пьют. Ведь так? Прикоснись, узнай, кто я. А хочешь, я сам тебе расскажу грустную сказку про непутевого ангела и мертвого мага, который слишком долго ходит под этим солнцем.
Официант прошмыгнул тенью, оставляя тарелки с апперитивом, бутылку красного вина и вновь скрываясь за тяжелыми портьерами. Будто и не было никого.
Начнем сначала? Страх, подчинение, приручение, превращение - здесь крылья падших ангелов сгорают дотла, отрезая путь наверх. Хочешь попробовать? Я всегда хотел узнать, каков на вкус пепел, серый, жирный пепел ангельских крыльев... Здесь у тебя не будет второго шанса, и тем интереснее игра. Впрочем, ты ведь знаешь - я никуда не тороплюсь.
Взгляд - выдержишь? Ледяная пустыня до горизонта. Это не больно - умирать. Я научу - хочешь? Это не страшно - надо всего лишь закрыть глаза и сделать один шаг. Один нужный шаг, после которого Ничто станет твоим домом, если только твой родитель не захочет отыграть назад твою несуществующую душу. Поверь мне, Предел куда лучше ваших райских садов. И ты ведь все еще должна мне, Серая. Должна свою драгоценную жизнь.

+1

4

росчерк на твоих щеках
впалых
крови ль на твоих руках -
мало?
помнишь ли как бьётся в грудь
сердце?
обжигает в венах ртуть,
герцог.


Когда стало слишком поздно, она поняла сразу: расплывчатые опасения приобрели твёрдые очертания уверенности. Не услышала, скорее почувствовала тихий вздох музыки ветра на входе - и тогда разум прочертила острая боль обречённости, разделяя жизнь на до и после. До ещё можно уйти, оставив на салфетке скомканные извинения по поводу несостоявшегося ужина, поймать такси, раствориться в вечерних огнях. После не уйти уже никогда.   
Она, не отрываясь, смотрела на закрытую дверь, ловя обострившимся слухом шорох шагов. Кто войдёт сюда? Дверь открылась, и все тщательно выстроенные сценарии проведения вечера полетели под откос, круша по пути хрупкие надежды. Девушка настороженно рассматривала мужчину, неторопливо прошествовавшего к столу. Именно так - неторопливо, с достоинством и ленивой грацией зверя, знающего, что добыча никуда от него не денется. Уверенный в себе, сильный, опытный городской хищник. Зачем ему понадобилась невзрачная девчонка без роду и племени? “Меня зовут...” Неужели такого хоть кто-нибудь зовёт?
- Добрый вечер... Снейк, - прозвище казалось шершавым и неприятным на вкус. Эри решила, что его обладатель - личность не более располагающая. От девушки не укрылось, что правила игры менялись на ходу: теперь Снейк не считал нужным следовать правилам приличия. Настоящий куртуазный джентльмен обязан при встрече целовать даме руку, иначе зачем весь этот фарс с тайными поклонниками и ухаживаниями? Галантный джентльмен не заходит в помещение, где его ждёт малознакомая дама, как к себе в кабинет.  И когда положение дел успело поменяться? Не в тот ли момент, когда рыбка заглотила наживку?

...Ей никак не удавалось поймать его настроение. Все люди, даже самые спокойные, распространяют вокруг себя еле уловимый флёр эмоций. Даже нейтральное настроение всегда играет десятком оттенков. Но человек, сидящий перед ней, не излучал ничего. Абсолютное равнодушие камня, куклы... или мертвеца. Маэстро Страх взял первые робкие аккорды на натянутых нервах.
Нет, она не хотела есть. Голод, до прибытия в ресторан властно напоминающий о себе, сейчас притих. Девушка не была уверена, что сможет есть под пристальным, немигающим взглядом визави.
- Благодарю вас, я не голодна. И не пью алкоголь. 
Она уже жалела, что пришла. Единственного, чего хотелось - оказаться как можно дальше отсюда, не затягивая мучительное свидание. Но играют ли теперь её желания хоть малейшую роль?
Взгляд - обжигающий, как морозное дыхание. В тёплом кабинете вдруг повеяло ледяным ветром. Несуществующим ветром потусторонней пустоши, который ощущает лишь душа. Несуществующая душа ангела, добровольно сменившего белоснежные крылья на тюрьму человеческого тела. Невыгодной оказалась сделка...
Откуда-то из самых потаённых глубин её личности возникло понимание: отворачиваться нельзя ни в коем случае. Это не так трудно - не мигая, смотреть в холодные изумруды глаз. Не сложно представить, что разум покрывает прочная броня, сквозь которую не проникают острые ядовитые иглы сарказма. Вот только откуда она это знает?
- Кто вы? - выдыхает девушка, чтобы разбить сковавший комнату невидимый лёд. Руки и ноги похолодели, казалось, с каждым вздохом в лёгкие проникают мельчайшие серебристые осколки. - Я не знаю вас, так почему вы знаете меня?
Он ей не снился никогда - она бы запомнила. Не мелькал в калейдоскопе лиц, прокручивающихся порой во снах, не представал в видениях, не встречался на улице или в клинике. Когда Эреа собиралась сегодня в ресторан, ей не томили душу страшные предчувствия. Тогда кто он, Дагон его забери, такой?? И почему при всей уверенности в том, что видит его первый раз в жизни, она помнит эти глаза? Не лицо, не голос - именно глаза. Память о них была настолько глубоко похоронена, что вынырнула из глубин подсознания лишь сейчас.
Ангел ждал ответа и боялся его.

+1

5

Мне снился бесконечный путь,
Пронзающий миры.
И в том пути таилась суть
Загадочной игры, –
Игры, чьи правила – стары,
Игры, чьи игроки – мудры,
Они не злы и не добры...
И я кричал во сне.
О. Ладыженский

Страх можно пить. Черпать полной горстью из колодца души, собирать в ладонь разлитую вокруг невесомую пелену. Каков на вкус твой страх, Серая? Быть может, он терпкий, как черный кофе? Гляделки - как же любят живые доказывать себе, что они могут заглянуть в бездонную пропасть и не упасть, как любят испытывать визави, будто примеряясь, стоит ли скрещивать шпаги. Тебе понравился вид бездны, Серая? Бездны, на дне которой тебя ждут тысячи голодных глаз, тысячи маленьких осколков тех душ, что проводил я за Предел, которые с радостью заберут и тебя в свою теплую компанию. Хочешь?
Я подарил бы тебе вечность, если бы это не было величайшей глупостью во вселенной, она слишком зыбка и неохватна, чтобы ее можно было подарить. А Смерть ничего не дарит, она всегда берет что-то взамен, пусть даже это такая сущая безделица, как жизнь. Но твоя жизнь и так принадлежит мне, тогда зачем тянуть? Думаю, я сумею договориться со здешним Богом, чтобы твоя несуществующая душа задержалась здесь на сотню-другую лет, прежде чем вернулась в небесный чертог. Мы весело проведем время, вот увидишь. Быть может, после того, как ты вернешь мне долг, ты не захочешь возвращаться, и мы станем вдвоем приходить за теми счастливцами, кто вытянул счастливый билет на ту сторону?
Улыбка стала чуть заметней и чуть злее - а может, просто обман зрения? Ну что вы, как можно, ведь это свидание, а цветы, конфеты? Обман? Ловушка? Маг молча налил себе вина, но так и не притронулся к бокалу. Свет же принялся играться с багрянцем благородного напитка, рождая на белоснежной скатерти подозрительно алые пятна.
Приглушенный, он скрывал истинные черты не-мертвого, давая волю фантазии. Истинные мотивы встречи хоть и отливали тусклой синевой металла, все же были укрыты темным бархатом приличий и этикета.
Ты не можешь меня прочесть, ведь так? Ты, эмпатка, привыкшая видеть бьющие ввысь фонтаны эмоций и водопады чувств, пасуешь перед тем, кто разменял свою жизнь на бессмертие с маленьким побочным эффектом. Это пройдет, со временем. Чуть больше опыта, чуть больше цинизма - и ты перестанешь удивляться подобным мелочам, признавая преимущества не-жизни и презирая тех, кому нужно дышать и есть, чтобы оставаться собой. Мысли струились багровым светом, напоминая старое вино из бочки, текли степенно и гордо, за девять веков маг слишком привык думать и слишком отвык говорить. Скупые фразы очень редко складывались в длинные речи, в отличие от мыслей, льющихся сплошным потоком. Лишенный необходимости спать, маг научился думать и размышлять двадцать четыре часа в сутки, ему нравился сам процесс который походил на смакование хорошего коньяка.
- Я всего лишь старый маг, мадемуазель. Настолько старый, что Смерти надоело меня ждать, и она предпочла заключить со мной выгодную сделку: с некоторых пор я препровождаю души умерших за Серый Предел, где они обретают покой. Взамен я лишился некоторых особенностей, присущих живым людям, но зато теперь мне совершенно безразличны ваши страхи за свое бренное тело. Я не-мертвый, или, как говорят здешние маги, лич.
Не бойся меня, Серая. Страх становится абсолютно бесполезен, когда от него невозможно убежать - он только туманит разум и толкает к безумствам. Страх можно приручить - и тогда он перестанет быть страхом, и превратится в сущий пустяк. Ты ведь ничего не помнишь, правда? Ничего из того, что произошло под другим солнцем, в другой жизни. В другом сне, который, возможно, до сих пор кому-то снится. В той, другой пьесе, которую, наверное, кто-то еще смотрит.
- А Вы ангел, мадемуазель Эреа. Здесь их зовут Психиками, где-то они зовутся малахами, но это не меняет сути. Так случилось, что в своей прошлой инкарнации мы мне задолжали одну безделицу... а именно вашу жизнь. Так что я с превеликим удовольствием хотел бы продолжить наше давнее знакомство. Ну, или начать заново - как вам больше нравится.
Лич улыбнулся почти ласково - правда, мало кто из тех, кто его знал, верил этой улыбке - слишком уж часто она не сулила ровным счетом ничего хорошего.

0

6

Что отнято судьбой, а что подарено, -
в конце концов, не всё ли мне равно?
Так странно всё - что было бы, сударыня,
печально, если б не было смешно...
И я - не тот: ничуть не лучше всякого,
и вы - не та: есть краше в десять раз.
Мы только одиноки одинаково,
и это всё, что связывает нас.

М. Щербаков

Он улыбался, и улыбка эта скользила по трепещущей душе, как наточенное стальное лезвие - по тонкой коже на шее. Его спокойствие, взгляд, манера речи рождали странные ассоциации. Им неоткуда было взяться, и всё же из тёмного омута памяти поднималось...
Браслет. Чёрное кольцо, невидимое простым глазом, обхватившее запястье. Если приглядеться, различишь причудливую вязь символов, складывающихся в заклинание. От магии пахнет Тьмой, и ужасно неприятно, что этакая пакость неотрывно находится на твоей руке. Теперь она - часть тебя, знак принадлежности, напоминание, что за всё надо платить.
Заклинание спит на твоей руке, намертво впечатавшееся в кожу. Оно как клубок перепутавшихся нитей, и стоит только найти конец, потянуть за него...   

В какой-то момент всё вокруг померкло, обернулось декорациями к театральной постановке. Девушка застыла, глаза её на миг остекленели и тут же засияли по-прежнему. Она провела рукой по лицу, словно стирая с себя липкую паутину страха и непонятные чужие воспоминания. Стало легче. Во всяком случае, вернулось критическое мышление, намертво вбитое в голову юной медсестры годами обучения в медколледже. 
Значит, маг, да? Не-мёртвый, провожающий души - некромант, что ли? Лич, которому я задолжала жизнь? Я никому не признавалась в своём происхождении, включая исповедь в церкви - откуда тебе-то о нём знать?
Хотелось смеяться, нервно, истерически, до одури - лишь бы убедить себя, что это неправда. Что перед ней - сумасшедший или маньяк, а может, и то и другое в одном флаконе. И ангела во встреченной девчонке он опознал совершенно случайно, наугад ткнув пальцем в небо и попав в яблочко. Магов не существует. Есть высшие силы и люди, есть ангелы и демоны, Кастарнак и Адская геена, Авалон и Дагон, добро и зло - но магии нет, кроме тех чудес, что творятся во славу Авалон именем её! И чёрного колдовства демонов. Это понятно и близко, описано в многочисленных писаниях со ссылками на авторитетных святых - которые, кстати, весьма неприязненно относились к разного рода “волшебникам”, обоснованно считая их обыкновенными мошенниками и еретиками.
С усилием взяв себя в руки, Эри наклонила голову набок и оценивающе посмотрела на собеседника, прикидывая, в какую категорию его отнести - к психам или всё же к маньякам-фанатикам.
- Вы правда верите в ангелов? Не поймите меня превратно, я тоже не сомневаюсь в их существовании - но всем известно, что они живут на небесах и очень редко спускаются на землю. У них белые крылья, мудрые лица и все они - мужского пола. Я же - обычная девушка, у меня нет ни крыльев, ни нимба, я не умею исцелять прикосновением и даже не могу похвастаться ангельским характером. -
Вот так и учатся искусству не говорить правду и при этом избегать лжи. Эреа прекрасно понимала, что напрасно тратит время: если уж мужчина увидел в ней ангела, он вряд ли поменяет свои убеждения, как ни уговаривай. Психопаты обычно слабо поддаются внушению. Однако его уверенность грозила большими неприятностями избранному объекту, и об этом стоило думать в первую очередь.
- Значит, вы считаете, что я задолжала вам жизнь? И что же вы теперь от меня хотите? Возвращения долга?
Она встала. Свидание превращалось в фарс, нелепый и страшный. Хотелось поскорее унести отсюда ноги, чтобы больше никогда не видеть этого человека. Кем бы он ни был, общение с ним ничего, кроме неприятностей, не сулило.
- Не могу сказать, что мне было приятно с вами познакомиться, однако прошу меня простить и понять. Я не получу удовольствия от дальнейшего знакомства с вами и поэтому хочу откланяться. Извините, если расстроила ваши планы на вечер. И пожалуйста, не стоит меня больше преследовать.
В том, что её последняя просьба будет исполнена, ангел сильно сомневался. И уже готовился принять меры: например, громко кричать в случае, если господин Снейк окажется сильно против её внезапного ухода.

0

7

Мне снилась прожитая жизнь –
Чужая, не моя.
И дни свивались в миражи,
Как сонная змея.
И шелестела чешуя,
Купался лист в воде ручья,
И я в той жизни был не-я...
И я кричал во сне.
О. Ладыженский

В глазах девушки что-то отражалось. Не страх - его он чуял за милю, подобно охотничьей собаке. Не злость - для злости еще слишком рано, это потом, позже, сильно позже она захочет его убить, но так и не сможет решиться, потому что по глупой усмешке здешнего бога психики не могут убивать... или все же могут?
Помнишь, как раньше? Приятный полумрак, холодная, не-живая ладонь на твоем плече, а на затылке пишется проклятием, серым пеплом клеймо, которое намертво впечатывается в кожу, в плоть, в душу - не смыть святой водой, не свести магией, не отмолить ни в одном храме. Помнишь? А может, это именно они - тени воспоминаний пришли, словно ведомые на сигнальный костер, разгоревшийся до небес? Тогда позволь, я подкину в него дров, чтобы все видели, чтобы все собрались здесь, так мне будет гораздо, гораздо проще.
- Мадемуазель, я прожил слишком долго под этим солнцем, поэтому предпочитаю не верить, а знать. И мы оба знаем сейчас, о чем говорим, ведь правда?
Думаешь, я сумасшедший? Думаешь, что я всего-лишь чокнутый бизнесмен, слетевший с катушек и вообразивший себя невесть кем? Что ж, это бывает. В любом из миров, где магия слишком скромна, чтобы заявить о себе, указав людям на их истинное место и предназначение, везде приходится терпеливо рассказывать и творить простенькие, но эффектные чудеса - иначе не поверят, сочтут чудаком или сумасшедшим. Впрочем, с большой долей вероятности после демонстрации этих чудес тебя захотят побыстрее уничтожить, спалив на ближайшем костре. Это - их защита от неизведанного, от непознаваемой в принципе силы, которую они могут лишь бояться. Тебе повезло, Серая. Ты не из их числа, ты ангел, а значит, ты лучше их, чтобы не говорил тебе твой Бог.
- Именно, мадемуазель. Возвращения долга, служения - как вам будет угодно.
Рабства, покорности - я знаю еще много слов, но ни одно из них не подойдет. Когда-то, в другом мире, в другой жизни я назвал бы тебя своей сладостью. Своей жертвой. Слова шершавы и лживы, слова бессмысленны, когда не могут выразить сути. Ты - моя. С того вечера, когда переступила в другом мире, другой, чужой жизни порог одного излишне пафосного клуба. С тех пор в одной, так и не сыгранной до конца пьесе как отдала свою жизнь в обмен на то, что я спасу даже не тебя, нет! Какую-то вздорную демонессу, которую ты, почему-то, считала своим другом. С тех пор как на тебе мой знак, ты - моя, и ни одному богу этого не исправить, и никакое перерождение и переселение душ тебя не спасут от твоей судьбы. А уж я постараюсь, чтобы жизнь твоя длилась как можно дольше.
Ты уже уходишь, дорогая? И даже не хочешь подождать десерт? Останься, прошу - тебя ждет много интересного впереди. Что? Не веришь? А зря - ведь я совсем не вру про интересное. Ты боишься меня? О да, конечно же, в твоих глазах я - сумасшедший, маньяк, чокнутый - продолжишь сама? В твоем маленьком, уютном мирке уже начали твориться чудеса, но ты думаешь, что все они - от бога. Твоего единственного, такого могущественного и одинокого бога, который сидит где-то на небесах и всем заправляет. Но детское время кончилось, пернатая. Открой глаза и взгляни на новый, прекрасный мир, наполненный магией до самых кончиков перьев.
- Я тебя никуда не отпускал, Серая. - Голос мага бы тих и холоден, как коварный северный ветер. Некромант что-то прошипел, и на горле ангела сомкнулись костяные пальцы, появившиеся, кажется, прямо из воздуха. Одно слово на мертвом языке - и девушка имела все шансы потерять сознание от недостатка кислорода, а если пальцы по воле хозяина сожмутся сильнее, то и жизнь. - мне плевать, веришь ли ты в ангелов, магию, и жизнь после смерти, от этого уже ничего не зависит. Тебе придется принять мир таким, каким он есть, хочешь ты этого, или нет.

Отредактировано Снейк (12.06.2012 19:03)

+1

8

Those who have seen your face
Draw back in fear...
(с) Тне Phantom of the Opera

Это было бы смешно, если б не было так грустно. Спятивший маньяк, охотник за девочками с белоснежными крыльями, хотел служения. А белые тапочки по утрам ему приносить не нужно? Да как он смеет, наглец? Эреа задохнулась от возмущения, и свидание закончилось бы весьма скоропалительно, если б “сумасшедший еретик, фокусник и мошенник” не выкинул номер, по-настоящему захватывающий дух.
Лицо мужчины вмиг опасно изменилось, при этом оставаясь столь же бесстрастным, как космический вакуум. Одного этого и звуков тихого голоса хватило бы, чтобы пригвоздить девушку к месту, однако не-мёртвый не признавал полумер. Ангел ощутил, как к шее прикоснулось нечто прохладное, гладкое и очень твёрдое. Испуганно всхлипнув, она вцепилась в костяные пальцы, силясь оторвать их от себя - тщетно. Рука мертвеца сжимала горло аккуратно, не препятствуя дыханию, но всё могло измениться в любой момент. Выходит, маги действительно существуют? И она, по всей видимости, попала в лапы не к самому доброму из них...
Страх тут же решил воспользоваться её растерянностью и накрыл девушку с головой. Теперь это была не абстрактная боязнь непонятного собеседника, а панический Ужас, который налетает из ниоткуда и накрывает разум чёрными полотнищами крыльев...

Так уже было однажды, помнишь, пернатая? Ты стояла под яростным взглядом зелёных глаз и готовилась проститься с жизнью, потому что костяные пальцы сжимали твоё горло по-настоящему, без дураков. Тогда ты чем-то сильно разозлила своего хозяина, впервые заставив отбросить маску холодной сдержанности. Результат получился впечатляющим, однако он мог стоить тебе слишком дорого. Кажется, ты отобрала у него случайную игрушку, с которой некромант походя решил поразвлечься. Позволила несчастной жертве скрыться, взамен подставив себя - благородная дурочка. И лишь поразительное стечение обстоятельств позволило нахальному ангелу уйти от возмездия. Грохот падающего на вас дома заставил мёртвую хватку разжаться, а потом Снейк передумал тратить на тебя время...

Очередное воспоминание зашло в память, как к себе домой, и расположилось там полноправным владельцем. У ангела уже не было сил сопротивляться непрошенным гостям. Мир, какой он есть, вламывался в сознание, забыв постучаться. Бесполезно подпирать дверь, когда неведомое уже здесь, перед тобой - глядит изумрудными глазами и держит за горло.
Как повёл бы себя обычный человек в такой ситуации? Или ангел, слишком долго проживший в человеческом теле? По законам жанра он должен был обезуметь от страха, трепыхаться и умолять отпустить его. Однако вместе с воспоминаниями пришло кое-что ещё: гордость небесного жителя, Его отпрыска, которому не следует унижаться перед всякими тёмными тварями. Даже если твари эти - во много раз сильнее и злее.
Эри опустила руки, признав бесполезность попыток освободиться. В её глазах, как путеводный огонь на башне маяка, зажглось пламя вызова. Хочешь убить убить меня? Вперёд! Только это не принесёт тебе того, что ты так жаждешь.
- Я служу только Авалон. Моя жизнь, душа и сердце принадлежат ей одной - а ты можешь катиться к Дагону вместе со своими претензиями!
Шелуха вежливости слетела, в ней больше не было нужды. Приятный собеседник показал свой истинный лик - звериный оскал - и Эри уже не воспринимала его, как человека. Он - нечто очень опасное, злобное, древнее, и оно охотится за светлой ангельской душой. Непонятно, зачем и почему, ясно одно - оно считает, что имеет право на её жизнь. Девушка не помнила причины, но больше всего на свете боялась убедиться, что его притязания обоснованы. Она предпочла бы никогда этого не узнать, но негласные правила чести требовали подтвердить, что она ничего ему не должна - и только тогда обращаться за помощью к братьям.
- Если... - голос предательски сорвался, - если я на самом деле задолжала тебе... как это случилось? И где договор, который это подтверждает?
С подписями обеих сторон и печатями, желательно заверенный у нотариуса. Иначе ни один суд ни на земле, ни в небе не признает твои требования законными, некромант.

0

9

Villain, thou know'st no law of God nor man:
No beast so fierce but knows some touch of pity.

But I know none, and therefore am no beast.
(с) William Shakespeare

Все они так говорят. Служители культа, ангелы, святые - они все и правда думают, что богам есть до них хоть какое-то дело, что они исполняют на грешной земле какую-то очень важную миссию, которую поручили именно им, и за которую обязательно воздастся... Обычно они умирают раньше, чем узнают правду. Иногда они сами идут на смерть в попытке доказать, что именно они - избранные Богом и призваны страдать за грехи человечества. Какая жалость, что человечеству до этих безумцев нет совершенно никакого дела. Богам обычно тоже - ибо кто есть человек в сознании Творца миров? Песчинка под сандалией, не больше. Разве что ангелы, посылаемые с небес и правда могут нести волю Его, но кто сказал, что Ему есть дело до тех, кого Он послал на землю? Так не задумываются о судьбе голубя, чье предназначение - доставить послание в срок или быть убитым по дороге. Пропал? Пошлем еще - на голубятне еще очень много птиц.
- А где же тогда твоя ненаглядная Авалон? Почему не защищает свою дочь?
В глазах психика зажегся знакомый огонек. Обжигающе-белый, праведный гнев Светлой возвращался под руку с воспрявшей гордостью и вызовом всем силам Тьмы разом. Кажется, даже лицо девушки чуть преобразилось, стало чуть светлее, чуть более похоже на того, белокурого ангела, который когда-то попал в его власть. Такой она нравилась ему гораздо больше. Покорная, сломленная служительница Света - не самое лучшее зрелище, к тому же очень и очень скучное, а значит - недостойное внимания. Куда интереснее раз за разом парировать неумелые, поначалу, выпады, подначивать, задирать, провоцировать, глядя на реакцию... Возможно, однажды ангел падет, у нее развяжутся руки и она попробует убить своего мучителя. Возможно, ее вера лишь окрепнет от перенесенных испытаний. В любом случае, маг совершенно не хотел расставаться с вновь обретенной игрушкой - по крайней мере, в ближайшую пару сотен лет.
- Ты решила спасти свою подругу. Ты вечно совершаешь глупости, и это была одна из многих. И за спасение этой... - некромант запнулся буквально на мгновение, размышляя, стоит ли сейчас говорить, что в прошлой жизни ангел водил дружбу с огненным демоном, или дождаться более подходящего момента? - ...подруги, я попросил сущую безделицу - твою жизнь. Выгодная сделка, не правда ли? Что до договора... увы, у меня под рукой не было подходящего листа бумаги, а золотистый ихор плохо подходит для скрепления подобных документов. Знаешь ли, ваш Бог почему-то против того, чтобы его дети совершали сделки с Тьмой. Ты не находишь это оскорбительным?
Встав из-за стола и одним плавным движением оказавшись рядом с девушкой, маг провел ладонью по ее щеке - жест не то до предела романтичный, не то до ужаса оскорбительный - но сейчас вокруг не было зрителей, чтобы оценить момент по косточкам.
- Поэтому тебе придется поверить мне на слово. Или прочесть мои воспоминания, если тебе это под силу.
Картинка всплыла в памяти сама собой, будто происходила не в прошлой жизни, не в другом мире, а буквально недавно. Древний особняк, в котором он нашел Древнюю Тварь. Ангел, ринувшийся спасать свою драгоценную подругу и демонесса, незадолго до этого обчистившая этот же особняк в компании очаровательных детишек, возомнивших себе чересчур крутыми. Потребовалась самая малость - пустить все на самотек, и девочки все сделали сами - одна ринулась в очередной темный коридор, вторая преисполнилась желания ее спасти. Цена оказалась слишком высокой? Увы, жизнь - товар штучный и ценный, и потому для него не предусмотрено сезонных скидок.
Способностей девушки он не знал - похоже, девушка и сама-то не слишком хорошо осознала свою сверхъестественную силу, поэтому у некроманта был вполне живой интерес к фортелям, которые ангел мог выкинуть в состоянии сильного стресса.

Отредактировано Снейк (14.06.2012 23:06)

0

10

Никто не богат настолько, чтобы выкупить собственное прошлое.
Оскар Уайльд

Заданный в нужное время вопрос - половина успеха, это знает каждый слуга Тьмы. Почему Авалон не защищает свою дочь? Почему не пошлёт сюда парочку ангелов в сияющих доспехах, с мечами наголо - отшить подлого злодея? Додумай сама, ты ведь умная девочка. Может, твоей мамочке нет дела до скромного психика, отряженного на грешную землю с неведомой миссией? Может, ей вообще плевать с высокой башни на проблемы мира, а священники всё врут? Стоит почувствовать себя мелким, ненужным, брошенным - и вера в сердце моментально угасает. Может, слова некроманта и возымели бы своё нехорошее действие, если бы не встреча с Сэлластиаммом. Тогда, в библиотеке собора, он сказал, что она отмечена рукой Авалон и оберегаема архангелами. Где бы она ни оказалась, они всегда следят за своим младшим братом, и можно быть уверенной, что если станет совсем тяжко - помощь придёт. Создательница так и не явилась в катакомбы лично, несмотря на все молитвы ангела, однако они с Джоном выбрались и даже остались относительно целы. Эри верила, что её не отдадут в руки тёмного мага, и лишь улыбнулась в ответ.
- Так ты ж ещё не начал меня убивать. Зачем ей вмешиваться, пока мы мило беседуем?
События из собственной прошлой жизни в пересказе лича выглядели такими же чужими и далёкими, как описание светского раута в модном таблоиде. Она не могла вспомнить ни свою таинственную подругу, ни подробностей сделки. Даже если она имела место быть, та жизнь закончилась давно и бесповоротно. Девушке даже стало немного любопытно, каким оказался её конец. Может, господин Снейк в курсе и согласится её просветить? Но спрашивать об этом пока рановато.   
- Раз я просила о чьём-то спасении тебя, - последнее слово она выделила, - наверное, у меня совсем не оставалось иного выхода?
За передвижением некроманта она следила настороженно, однако ни отстраниться, ни помешать не могла. Почти хозяйское прикосновение к своему телу вызвало внутри бурю протеста. Резким движением она схватила его руку, чтобы отбросить в сторону, и так и застыла. Зрачки, без того большие в полумраке, стали ещё огромнее и заполнили всю радужку чернильным мраком. Через несколько секунд всё вернулось в норму, только бледное лицо стало совсем белым, а дыхание сбилось. Рука девушки медленно разжалась и безвольно упала вниз. Ангел увидел то, что давно было похоронено в прошлом...

На далёких стенах чадят факелы, колыхающийся полумрак милосердно скрывает обитателей клеток, которые кажутся кошмарнее порождений Ада. Двое стоят на крошечном пятачке в проходе между клетками. Хрупкая девушка, одетая в чёрное, с совершенно белыми волосами до пояса, и против неё - высокий мужчина в чёрном же костюме, с забранными в хвост чёрно-белыми волосами. Причёска оставляет открытыми не по-человечески заострённые уши. Эреа никогда прежде не видела ни его, ни её, и лишь изумрудные глаза на красивом, холодном лице мужчины узнаются сразу.
Это была странная пьеса, просмотр которой единственный зритель начинал с середины. Звук запаздывал, Эреа видела только, как девушка о чём-то просит спутника, и вид у неё при этом крайне жалобный. Губы того презрительно кривились, словно он наблюдал какое-то омерзительное зрелище. Потом они о чём-то недолго спорили, девушка старалась справиться с собой, мужчина выплёвывал каждое слово, будто заколачивая гвозди в чей-то гроб. Ангелу было жалко несчастную девушку, однако унижаться перед таким, умоляя его о чём-то - да ни за что! Лучше умереть, пытаясь справиться в одиночку, чем видеть брезгливое выражение на холёном лице и знать, что относится оно к тебе. Но у той, что жила тогда, вероятно, были свои мотивы.
Звук наконец появился. Девушка явно приняла какое-то решение и бросилась вперёд, как в ледяную воду.
- Что ты хочешь, чтобы я сделала? За то, что мы прямо сейчас пойдём спасать Флэр.   
Наступила тишина. Даже монстры вокруг, до этого копошившиеся и в меру способностей обругивающие незваных гостей, неожиданно притихли.
- Твою жизнь, серая. Отныне - и до конца времен.
Слова отдаются болью даже сейчас, через бездну времени и пространства. Словно это она стоит там ошеломлённая, получив ответ, на который не рассчитывала. Словно ей сейчас ломают крылья, надевают жёсткий кожаный ошейник с серебряной цепочкой и сажают в клетку, откуда не выбраться. “Не соглашайся, глупая!” - хочется заорать, докричаться до себя через немыслимую пропасть, обратить время вспять и изменить ход событий. Вырвать из мёртвой руки серебряную цепочку... Но нет. Что было, то было. Зрителям положено смотреть пьесу молча.
- Забирай, - еле слышно шепчет светловолосая, - только не подавись.
Зрителю невдомёк, что творится в душе у актёров, он может только догадываться. По глазам, полным отчаяния или лёгкого разочарования, по напряжённой позе или недоброй улыбке. Занавес опускается, скрывая дальнейшее действие. Надолго ли?

Мир вернулся, неуловимо изменившись. Эри не представляла, как реагировать на то, что ей открылось. Глаза упёрлись в какую-то точку на противоположной стене и упорно не хотели менять фокус. “Отныне и до конца времён...” Неужели это - тоже я? Я-бывшая, слабая, противная сама себе? Неужели я пошла на такое, не понимая, чем это кончится? Точнее, что это не кончится никогда, потому что крылатые дети неба бессмертны. Потрясение оказалось слишком велико, чтобы она могла разговаривать. И однако ангел вдруг услышал свой голос, странно спокойный, показавшийся чужим:
- Это была другая жизнь, Снейк. Та, кого ты знал, умерла. Ты не смог этому помешать, ведь так? Не смог сохранить то, что было тебе передано. Сделка расторгнута по причине того, что исчез сам предмет торга. Ты больше не имеешь права на мою жизнь.

0

11

Сколько стоишь ты, душа?
Отблеск медного гроша.
(с) Ниру Бобовай

Забавно. Сотни лет, раз за разом эта игра не теряла своего вкуса, своей яркости. Простые вопросы почему-то не встречали ответа, заставляли задуматься или отречься, или наброситься на хулителя с кулаками - как повезет. Они были разные - смертные, священники, инквизиторы, ангелы. Они верили в то, что они называли Богом, они верили в чудеса и важность обрядов, они верили в загробную, лучшую жизнь... иногда даже жалко было их разочаровывать. Многие из них цитировали ему Писание, святых, якобы несущих истину... но зачем все это? Зачем усложнять, зачем отметать все, что не укладывается в стройную картину мира, которая зиждется на одной лишь книге? Его всегда удивляло это человеческое свойство - вера. Когда он был маленьким, его родители верили в духов леса, живущих в каждом дереве, каждой реке. Когда маг вырос, он понял, что есть лишь один источник сверхъестественной силы - магия, но даже она подчиняется законам, а значит - ее нужно изучать, а не верить в нее.
- Разумеется, мы лишь мило общаемся. Но зачем ей вообще вмешиваться? Какое вообще Богу дело до того, что происходит на земле? Какое ей дело до тебя, Светлая?
Ухмылка вышла немножко плотоядной. Жертва была поймана, и, похоже, совсем не собиралась трепыхаться - с одной стороны это немного огорчало, но с другой - позволяло быстрее покончить с формальностями и перейти к основной части веселья.
Взгляд мертвых глаз стал почти отеческим и заботливым. Настолько, насколько может быть заботливым труп возрастом в девять веков.
- Всегда есть выбор. Развернуться и уйти, плюнуть мне в лицо и послать ко всем чертям... Всегда есть выбор, Серая. И тогда ты его сделала. Наверное, он есть даже теперь, когда ты стоишь здесь, передо мной. Наверное.
Резкое движение - в ответ на прикосновение, почти на древних животных рефлексах, превращающих самок в диких фурий, девушка схватила его руку, и...
Увидела, Серая? Что? Наш разговор в бестиарии старого особняка? Свое согласие, граничащее с идиотизмом? Что ты сейчас видишь, пернатая? Ну же, расскажи, мне не терпится посмаковать самые красивые моменты. Хочешь, я сделаю это еще раз? Поставлю тебя перед таким выбором, что ты сама приползешь ко мне в поисках защиты - хочешь? Впрочем, думаю, этого не понадобится - надо лишь заплатить по счетам, на которые набежали большие проценты. Да и черт с ними, потому что главное, что ты мне задолжала - бесценно.
Оцепенение продолжалось каких-то несколько секунд. Хватка ослабла, взгляд стал осмысленным, но девушку будто огрели чем-то тяжелым - с нее вмиг слетела вся спесь, весь задор. Потрясенная, она уставилась в какую-то точку пространства за спиной мага а губы, кажется, говорили исключительно сами по себе, отдельно от своей хозяйки - холодно и спокойно.
Неужели сама Авалон решила поставить меня на место устами своей дочери? Или это просто чудит ангельский организм, умеющий расслаиваться на множество личностей?
- Ангелы не умирают. Ни в этом мире, ни в любом другом. Я не прихожу к ним, и не провожаю за предел, Смерть не знает их имен, а значит - ты еще жива. В этом теле или любом другом - твоя жизнь принадлежит мне до конца времен, таковы условия нашей сделки.
Хватка костяных пальцев стала чуть сильнее, будто намекая на то, что ангел сейчас находился не в самом лучшем положении для спора. Голос некроманта, холодный и уверенный, был, как обычно, тихим и безжизненным, но сейчас, в нем чувствовалась сила поспорить даже с богами.

Отредактировано Снейк (17.06.2012 21:39)

0

12

Ко мне ангел седой приходил поутру.
Он был болен, метался в горячем бреду.
Звал меня то ли в ад, то ли в рай,
Все просил - "Выбирай!"
(с) Сурганова

Страшно. Любому живому существу становится страшно, когда ему перекрывают кислород. Даже угроза, призрак угрозы того, что тебе может не хватить живительного воздуха, вызывает мгновенный приступ паники. Маг играл на животных инстинктах жертвы, искусно давил на психику, прессовал сразу с двух сторон. Девушка поддалась с лёгкостью - ведь у неё не было опыта противостояния мертвецу, живущему так долго, что прошлые дни для него давно слились в одно пёстрое пятно. Она готова была шептать “отпусти”, но что-то удержало сознание, не дав ему скатиться в пропасть безумия. Кто-то мягко, но настойчиво отстранил её от рычагов управления собственным телом, оставив возможность видеть и слышать, но не влиять на события. Она по-прежнему пребывала в ужасе, мысли беспорядочно скакали, адреналин вырабатывался, как ему положено - однако на лице, спокойном и невозмутимом, это не отражалось никак. Происходящее настолько выходило за рамки обыденного, что бедный ангел уже не знал, что и думать. Одно он понимал чётко - не стоит пугаться того нового, что завладело её телом. Оно принесло с собой тепло, умиротворение и безмятежность посреди ледяной пустыни.
- Сколько осталось во мне от той, прежней жизни? - голос холодностью и внутренней силой мог поспорить с голосом Снейка. Тихая и скромная Эри никак не ожидала от себя подобного. - Уверен, что я - это она? И - ты в самом деле готов дать выбор теперь, когда мне есть куда идти и кого звать на помощь? 
Девушка повернула голову и встретилась взглядом с мужчиной. Глаза её посветлели, приобрели золотистый оттенок - это было заметно даже в полумраке.
- В любом случае, решать буду не я и даже не ты. Пусть решает Авалон, по-прежнему ли ты имеешь право на меня.
Отдаться на волю Пресветлой казалось самым мудрым поступком. Мать мудра и справедлива, видит то, что не дано видеть другим. Только одно царапало душу острым осколком прошлого: что, если Она посчитает заявления некроманта обоснованными? Авалон любит своих детей, но даже Ей не под силу разрушить данную клятву - а та девочка действительно сделала свой выбор. Имеет ли она право отказаться от своих слов? От одной мысли об этом хотелось спрятаться, убежать на край мира, туда, где не найдут, не дотянется костяная рука. Есть ли такое место на планете? Самое страшное, что он не лжёт - незачем лгать, когда правда куда кошмарнее и больнее лжи...
От вопросов и недостатка кислорода кружилась голова. Выходит, она не в первый раз пришла к людям? Не впервые спустилась из прекрасного Кастарнака на грешную землю? И где-то там, в одной из реинкарнаций, встретила его - мертвеца с зелёными глазами. Что-то серьёзное произошло между ними, что-то важное. Но почему, почему глупая девчонка не обратилась с молитвой к матери? Почему просила лича? Разве забыла, что сделки с Тьмой опаснее открытого боя с ней же? Потому что он единственный оказался рядом? Потому что не знала, что он потребует взамен, а потом было поздно отступать?
Что бродило в светловолосой голове, когда та девушка говорила “забирай”?
Вопросы, на которые нельзя найти ответа, оставаясь собой. Ответы лежат в иной плоскости сознания, скорее под ним, чем в. Проблема в том, хочет ли Эреа залезть так глубоко, чтобы узнать всю правду? И что она будет с открывшейся правдой делать?

Золотистое сияние внутри гаснет, будто та, кто много лет спал внутри обычной человеческой девушки, сказал главное и вновь уходит. Больше никто не мешает ей вести себя как угодно, пытаться вырваться на потеху живому мертвецу и просить о снисхождении. Никто не накрывает сознание прозрачным колпаком, защищая от жестокой воли некроманта. Она отводит глаза, не в силах дальше выдерживать пронизывающий холод от его взгляда. Без того, кто ушёл, так пусто и одиноко! И всё же решается на вопрос, который мучит уже давно:
- Почему ты называешь меня серой?
Вряд ли ей понравится ответ. Сегодня вообще - вечер сплошных неприятностей.

Отредактировано Эреа (18.06.2012 22:27)

0

13

Долгая жизнь с мерзавцами.
Даже и богам не прощается.
Последняя заповедь.
В ночи вверх ногами качается
(с) Ниру Бобовай

Говорят, в минуты наибольшей опасности у людей открывается второе дыхание - из последних сил они становятся быстрее и сильнее, их разум становится острым, как шпага, а тело - гибким, как портовый канат. Противоположностью этой квинтэссенции инстинкта выживания является истерика - попытка скрыться от опасности за водопадом эмоций в надежде, что опасность пройдет как-нибудь сама. Некромант ждал от девушки именно последнего, но в спокойствии и странной отрешенности читалось что-то чуждое и неестественное, такое же чуждое, как было всего минуту назад. Пожалуй, стоит выяснить, что же это на самом деле - последнее прибежище разума, или голос свыше, транслируемый ее губами. Цвет глаз девушки изменился - теперь он стал похож расплавленное золото, и сам взгляд стал другим - видимо, небесный покровитель у нее все же был. А может в ней, как и в некроманте когда-то, сидит не одна личность? И вторая не прочь показать свои зубки? Это было бы даже интересно...
- О да, тебе есть, куда пойти и есть, кого позвать на помощь. Уверен, твои братья не откажутся от возможности наказать зарвавшегося мертвеца - улыбка превращается в оскал. На дне зеленых глаз мелькает воспоминание - “пламенеющий” меч, белые одежды пропитались золотым ихором, а снег вокруг стаял от магии и огненных зелий. Запах жженных перьев и пепел. Жирный, серый пепел, летящий от старого вампирского поместья... Было? Не было? Или тоже там, в другой жизни он сражался с карателем, призванным творить правосудие во имя Бога, именем Его?
Выбор есть всегда. Жить или умирать, спасти или предать, помочь или равнодушно пройти мимо... Выбор есть, но никто не обещает, что он будет легким.
- Вот только теперь тебе есть, кого терять, Серая. Родных, друзей... всю ту шелуху, к которой почему-то так привязываются люди. Ведь ты еще совсем человек, правда? А людям, знаешь ли, свойственно умирать. Иногда даже внезапно, от сущей нелепицы.
Взгляд вышел полным едкого, как кислота, презрения - некромант искренне считал любые привязанности никчемными, и лишь одна заслуживала уважение - привязанность раба к своему господину.
Голос - острый клинок. Он уже вошел во вкус, он уже принял ее, как свою. Свою собственность, а значит - можно снова играть, можно снова плести филигрань ядовитых кружев, придавая голосу единственно нужный из тысячи оттенков, выбирая самый подходящий в данную минуту яд.
- О да, разумеется. Это по-вашему, по-светлому. Довериться высшей силе в робкой надежде на то, что она защитит и отвратит, спрятаться за чужой спиной и показать пальцем на обидчика. А что если она признает мою правоту, а? Что если признает за мной право на твою жизнь - вечную, до скончания времен?
Хватка мертвой руки ослабевает - та медленно растворяется в воздухе, как отслужившее свое заклинание. Путь к бегству почти свободен, разве что мертвый маг стоит на пути.
- Ты пала. Не знаю как, но удержалась на самом краю пропасти, сумела вернуться и вымолить прощение - уж не знаю, чем ты так понравилось Микаэлю, что он замолвил за тебя словечко. Но “почти” не бывает, правда, Серая? - обходя психика кругом, некромант почти шептал, и оттого слова выходили излишне шипяще-свистящими - Даже если вымазать крылья белой краской, их подлинная суть все равно просочится наружу, рано или поздно. Но ты опять схитрила и, исчезнув в том мире, возродилась в этом - чистая и непорочная, заслужившая прощение всех грехов за свои страдания... Не хочу даже знать тонкости вашей небесной канцелярии. Здесь ты начала с чистого листа, и список твоих прегрешений еще очень мал, чтобы небесный суд решил, что ты недостойна зваться дочерью божьей. Но я надеюсь это исправить, поверь мне.

+1

14

Белая птица не летит в небо
Хотя всегда была ведь птицей вольной
Скажи, что это всё мне просто снится
Ты знаешь, ты мне сделал очень больно
Е. Ваенга

Сыграть на человеческих слабостях - что может быть проще, банальнее и... надёжнее? Когда девятнадцать лет живёшь, осознавая себя обычным человеком, и два года им притворяешься, сложно в одну секунду оборвать все личные связи с дорогими сердцу смертными.
Он что, угрожает мне? Фантазия услужливо нарисовала сцену похорон кого-то из родителей, в глазах ангела потемнело. А Жаннет, она ведь на шестом месяце! Если этот гад сделает что-нибудь малышу...
Девушка была в шаге от настоящей истерики. Однако отпускать её никто не собирался. Она по-прежнему была отделена от окружающего толстым стеклом, и внутренняя буря никак не отражалась на безмятежном лице.
- Скатился до шантажа? Как пошло, Снейк. Мог бы что-то более оригинальное придумать.
Эри ни секунды не усомнилась, что угроза была реальной. Подстроить несчастный случай - элементарно, если знаешь, как. В том, что старый маг знает уйму способов сделать живое мёртвым, было также глупо сомневаться. Но тот, кто встал у штурвала её тела, похоже, мало боялся некромантов. И прекрасно отдавал себе отчёт в том, что делает. По крайней мере, Эреа очень на это надеялась, ведь в противном случае огребать последствия придётся ей.
А мужчина читал её, как открытую книгу. Мечты, опасения, надежды - ничто не укрывалось от тяжёлого, пристального взгляда. И это было страшно.
- Мы доверяемся Авалон, как ребёнок доверяется родителям. Это в порядке вещей. И если она признает твою правоту, то... - невидимый рулевой на мгновение запнулся - может, ему тоже не нравилась перспектива стать покорной марионеткой на ниточках? - то у меня не останется другого выхода, кроме как подчиниться её вердикту.
Вот и всё. Слово дано. Опять, как тогда. Фразы сухи и не передают весь ужас создавшегося положения, сказать “моя жизнь станет твоей” - проще, чем провести эту жизнь рядом с некромантом. В тёплой комнате снова стало холодно, будто в пещере. Или в склепе, каменной ловушке, где навек заперта её душа. Неужели у меня вправду не было другого выбора?  И если бы я выкрутилась сама, что бы это изменило? Снейк мог просто дождаться другого подходящего момента, так?
Он всегда добивается того, чего хочет.
Уверенность граничила с абсурдом: Эри не могла рассуждать о том, кого видела впервые в жизни. И однако знала, что это так. Как бы она ни изворачивалась, он всегда был на шаг впереди.

Золотое сияние рассеивалось, оставляя двоих бессмертных выяснять отношения один на один. Третий лишний, третий должен уйти. Костяная рука последовала его примеру, даря напоследок иллюзию свободы. Давай, птичка, лети! Ну что же ты стоишь? Или мертвеца испугалась?
Может, и мертвеца. А может - того, что он говорил. Пожалуй, захоти ангел бежать, ноги не донесли бы его до двери, предательски подкашиваясь от напавшей из засады слабости. Змея с шипением набрасывала кольца на загипнотизированную жертву. Слова растекались в воздухе облачками яда, каждое причиняло сильнейшую боль. “Ты пала” - колокольчиками звенело в висках. “Почти падших не бывает” - шуршало в сознании, и от этого начинало сбоить сердце, а к горлу подкатывал шипастый комок. “Ты чиста и невинна, но я это исправлю, поверь” - и она верила, не желая того. Верила, потому что мёртвые не лгут.

…Когда ты первый раз видишь себя в зеркале, не можешь сдержать стона. Они стали серыми! Твои крылья, некогда сверкавшие девственной белизной, испачкались пеплом, и это уже не исправить. Серым пеплом пожара, что зажёг в твоей душе некромант в первый день вашей встречи. Ты позволила тёмному огню разгореться, и теперь он пожирает всё светлое, что осталось в тебе. Помнишь, о чём ты тогда просила? “Научи меня...”

- Хватит! - резко выдохнула девушка, закрывая уши руками - словно это могло чем-то помочь. Вроде как выскочила за дверь, надёжно подперев её, чтобы не дать памяти о прошлом войти внутрь. Ощущение, что вот-вот коснёшься чего-то донельзя отвратительного, постепенно таяло. Хватит воспоминаний - слишком больно. Хватит слов - слишком острые. Хватит пытки находиться рядом с тобой. Не смотри на меня так...
- Я. Не хочу. Ничего. Помнить. - Истерика билась внутри, и вырваться наружу ей мешала лишь гордость да осознание того, что потёки туши на лице смотрятся не слишком живописно. - Оставь меня в покое! У меня другая жизнь, зачем ты в неё лезешь?
Эри несло, и она это понимала. Вот только сделать ничего не могла. Лич испытывал удовольствие, доводя её до слёз, это чувствовалось в его эмоциональном фоне: наслаждение чужим страданием алело среди безликой пустоты ярким пятном. Она послушно делала то, чего он добивался, презирая себя за это, но уйти было выше её сил. Рука, сжимающая горло, развеялась, оставив в наследство ощущение чего-то жёсткого на шее. Птичка никуда не денется, пока натянута серебряная цепочка.

+1

15

В клеточку плаха,
В елочку дыба.
Сдохнуть бы от страха! —
Видно, не судьба.

Истерика - вечный спутник женщин. Нет, лич повидал всякое, и истерящих мужчин - в том числе, и все же с женщинами это случалось куда как чаще. Отчего-то именно они частенько прибегали к этому старому, испытанному защитному механизму своей психики, когда мир вокруг них по какой-то причине начинал себя вести не так, как надо.
- Хватит? Но мы ведь только начали - прошептал некромант у самого ушка девушки, тщетно пытающейся закрыться, спрятаться от окружающей действительности - я хочу тебе много рассказать о той, прежней тебе. Ведь ты уже вспоминаешь, да? Воспоминания, они сами собой проникают в твою маленькую, умную головку, входят без спроса и устраиваются погреться у камина. Ты уже никуда не убежишь от них, потому что она - это ты, а значит, они твои. Хорошие, плохие, страшные - они все твои, Серая.
...Зима в этом году выдалась снежная. Он шел по его следу давно, кажется - целую вечность. В последнее время карающий часто спускался на землю, неся правосудие на кончике своего серебрёного клинка. Он считал себя правым, он не мог иначе, пес господень, он творил правосудие - во имя Бога, именем Его! - и был всего лишь десницей, сжимающей меч. Но яд мести уже отравил его душу, вытравив из нее все, кроме одного - ангел должен был умереть.
- Я вызываю тебя, каратель

Его собственные воспоминания были немногим приятней - с той лишь разницей, что маг давно к ним привык. Это было что-то из другой жизни, из другой вселенной, где некромант был чуточку другим, где мог любить и мстить за свою любовь, где ангелы спускались с небес с мечами в руках, чтобы карать и миловать.
Некромант снова коснулся щеки девушки - стремясь не то успокоить, не то доказать лишний раз ее беззащитность.
Клетка надежна заперта, а в руках уже звенит серебряная цепочка поводка. Всего-то и нужно - принять свою судьбу, от которой все равно не убежишь. Даже клеймо - это не так больно, как кажется. Когда мертвая плоть коснулась твоей кожи, когда ты стала моей - до скончания времен, и это уже было - слышишь, было! И даже в другой жизни, в другом теле тебе не избавиться от него, всегда найдется след, похожий на серый пепел...
Ты еще вспомнишь. Лицо паренька, которого угораздило в тебя влюбиться, лицо маньяка, который умер от твоей руки. Холодную рукоять ножа, который ты вогнала мне в грудь. Ты все вспомнишь, Серая, и об этом я тоже позабочусь.
- Не беги от своей судьбы, Серая, какой бы она не была. И не прячься за спиной своего Бога - он все равно окажется слишком занят, чтобы тебе помочь.
Ее страх можно было потрогать. Он шибал в нос своим особым, неповторимым запахом - чуть терпким, чуть сладким. Страх парализовал ее тело и ее душу, превратив в живую куклу, которую только что оставил кукловод. Слишком заметной была перемена - плечи разом ссутулились, взгляд поник - ангел из воина света превратился в того, кем был - испуганную молодую девушку, столкнувшуюся с порождением Тьмы. И нет того, кто защит, кто ворвется с мечом наперевес и победит зло одним могучим ударом. Принцы остались в детских книжках про глупых принцесс, сражаться с нарисованными драконами и штурмовать радужные замки. Реальность всегда оказывается куда менее приятной - здесь очень редко встречаются добрые волшебники и рыцари без страха и упрека, здесь не нужно скакать через дремучие леса, чтобы нарваться на разбойников, которые не прочь позаимствовать твой кошелек и убрать единственного свидетеля в ближайшей подворотне. И тот факт, что ангелы, вампиры и некроманты действительно существуют, вовсе не превращает реальный мир в сказку, а лишь делает его еще более опасным.
- Запомни, Серая - никто и никогда тебе не поможет, кроме тебя. Забудь про сострадание, выручку и прочую чушь, которую так любит навешивать ваша братия - это все полная хрень. Существует лишь выгода и расчет, лишь собственная жизнь и собственные поступки, за которые придется отвечать.
Некромант медленно обходил девушку кругом, не отрывая взгляда, будто не хотел пропустить ни единого ее движения, ни единой гримасы, ни единой капли тех эмоций, что бушевали сейчас в ней подобно зарождающейся буре. Еще немножко - и восковую маску холодной отстраненности сомнет всепожирающая сила, будто стихия, сметающая на своем пути любые преграды. В его глазах плескался ленивый интерес коллекционера, заполучившего себе новый экспонат, и теперь желающего с ним вволю поиграть.

0

16

Что - добро, а что - зло,
Нам узнать не везло,
А в игре в миражи
Вновь поставлена жизнь...
Ю. Буркин

“Опасайся противников света” - сказал ангел, прилетавший к ней в сон два года назад, и ушёл. Тогда она не поняла, кого имел в виду брат. Теперь понимала, даже слишком хорошо - но было уже поздно. Рок, принявший обличье высокого человека в чёрном, стоял рядом, скалил зубы в бритвенно-острой усмешке и жадно впитывал всплески чувств, разлетавшиеся по комнате подобно каплям радуги. Жёлтый - страх. Красный - злость. Фиолетовый - паника. Зелёный - неестественное спокойствие. Синий - изумление. Голубой - обречённость. К его удовлетворению, жертва не страдала отрешённостью, исправно излучая положенные эмоции.
Как ни закрывайся, тихий шёпот проникает даже сквозь плотно сомкнутые створки раковины. Не выйдет, пернатая - ты не моллюск, чтобы прятаться от мира в хрупком известковом домике. К тому же, известковый завиток на спине не спас от сапога ни одну улитку. Ядовитый дым слов просачивается в сознание, туманя разум, взывая к жизни давно забытое, закопанное в самом низу сундука с воспоминаниями. Некромант помогает откинуть тяжеленную крышку, наклоняется, шарит внутри бледными пальцами, похожими на пауков-альбиносов. Подцепляет очередное покрытое пеленой забвения событие, вытаскивает на свет божий и тычет в нос отворачивающемуся ангелу, как щенку - погрызенную обувь. Полюбуйся на свою слабость, своё ничтожество, дорогая! Вспомни, кто ты есть. Надень прежние одеяния, слейся с ними в одно целое. Прими свою судьбу! 
Ангел вяло сопротивляется. От древних шмоток пахнет пылью, они измазаны бурыми пятнами. Не поймёшь, то ли вино, то ли кетчуп. Может, что и похуже. Она опускает голову, кусая губы, чтобы не расплакаться, и чувствует касание чужой руки. В нём - мёртвая нежность, остывшая забота и твёрдая уверенность: “Ты моя. Я никуда тебя не отпущу”. Поздно просить небо о защите, лич уже нашёл свою потерянную, но до сих пор любимую игрушку.
Эри резко вскидывает голову вверх, потому что в глазах вдруг вскипают злые слёзы. Ощущение де жа вю, того, что так уже было когда-то, отбрасывает её в сторону. Белая пешка тщится убежать от чёрного ферзя, но куда ей, мелочи, ползающей на одну клетку, уйти от способного перемахнуть всё поле в один прыжок? Надо что-нибудь ответить, нечто колкое, разом ставящее тёмного на подобающее ему место, но в горле застрял колючий шар. Приходится глубоко дышать, чтобы шар скатился вниз, и тогда можно выдохнуть:
- Я ни за кого не прячусь и не боюсь тебя. Я верю Авалон, а она не допустит, чтобы с её детьми случилась беда.
Это ложь, но Эреа этого не осознаёт. Разрисованная пасторальными картинками ширма, за которой скрываются страхи и робкая надежда, что её всё-таки вырвут из лап тёмного, не оставят наедине с ошибками прошлого. Она цепляется за веру, за то, что неоднократно слышала, что вбивали в голову на протяжении всей жизни - потому что больше не за что. На её пути так и не встретился настоящий принц, готовый рискнуть своей шкурой ради спасения дамы сердца от чудовища. А раз так, у принцессы остаётся лишь три выхода: кричать из окна башни, куда её заточил коварный дракон, надеясь привлечь внимание случайных рыцарей и прекрасно понимая, как это безнадёжно, забиться в уголок и ждать, что удача когда-нибудь вспомнит о её существовании - или взять в руки меч и постараться написать свою сказку самостоятельно. Пусть меч тяжёл, дракон пышет огнём, будущее скрыто дымом, вымазано гарью, а сказочка получается слишком уж горькой и едкой - но если не она, то кто?..

Где-то в центре её маленькой вселенной, в районе сердца зажёгся сияющий огонёк, словно маяк посреди океана тьмы и соблазнов. Ведь поднять лапки кверху и сдаться - один из сильнейших соблазнов. Никто не обещал, что ангелам на земле живётся легко, правда? В пульсирующем тёмном облаке, каким она видела Снейка иным зрением, расцветал алый цветок удовольствия. Навстречу ему изнутри потянулись язычки пламени, ослепительно белые, как непорочный ангельский дух. Эреа снова не боялась смотреть некроманту в глаза. Дышать стало легче, присутствие мёртвого не давило, как раньше, не лишало воли.
- Кто ты такой, чтобы учить меня жить? - на этот раз она не была бесстрастной, давая захватить себя новому ощущению. Оно ослепляло, если не его не сдерживать, и девушка подозревала, что этот огонь вовсе не так безобиден и приветлив, как казалось на первый взгляд. - Тебе никто не давал права на мою душу. Я сама решаю, во что верить и кому. Если считаешь, что я тебе что-то должна - пожалуйста, можешь меня убить. Это всё, что ты можешь сделать. Выслушивать дурацкие нравоучения, а тем более им следовать я не собираюсь. 
Она стояла перед ним, прямая, как стрела. Беззащитная. Мысли скользили по тонкой грани между смелостью и безумием. Хочешь убить? Так бей, и покончим с этим.

0

17

Бог умер
(с) Ницше

Странная штука - память. Некромант помнил все, что произошло с ним - от рождения в землях Норда до приезда в Валенштайн. Но помнил он и эльфийскую (эльфы? кто они?!) деревушку, затерянную среди бескрайних лесов, вампирское поместье, и снежную зиму, и Карающего, который забрал ту единственную, кого маг по-настоящему любил. Он помнил мрачный Токио и средневековый Лондон - которых вообще никогда не существовало под этим солнцем. Он помнил ангела, который так некстати для себя встретился ему на пути, он помнил руки, появляющиеся из темноты и бросающие на потемневшую от времени столешницу старые кости. Чет-нечет, некромант? Выбирай судьбу, выбирай мир - или мир выберет за тебя, сам, решит, исчислит, взвесит и разделит и тогда - пинай на себя.
- Не боишься? Молодец.
Словно принимая правила игры - чуть улыбнуться, одобряюще. Ты знаешь, что я знаю, и я знаю, что ты знаешь... Мы оба знаем правду - но играем, и потому надеваем маски. Делаем вид, притворяемся. Чужие лица, другие лица, из воска и рисовой бумаги, выложенные изнутри бархатом. Иные - как живые (а может?). Чужие эмоции, чужие ухмылки. Чужое - значит “не-мое”. Снять и выбросить, пока не приросло, не стало частью, пока не привык. Лицедеи на пустынной сцене играют для пустого зала, и только единственный, кажется, зритель смотрит со своего привычного места, а оркестр, как всегда, вступает осторожно и тихо, и флейта, сука-флейта опаздывает на четверть вздоха.
- А вот вера это зря. Вера лишает разума, Серая. Подсовывает пресную кашку вместо нормального куска мяса, выкладывает на тарелочке смешную рожицу и заставляет есть три раза в день. Дает в руки набор прописных истин, по которым требует жить. Зачем тебе это, Серая? Зачем эти костыли? Зачем загонять свою жизнь под гнет законов и чьих-то желаний, если ты сама можешь творить закон? Не надо бояться неизвестного, поверь. Нужно его изучать - и тогда оно перестанет быть страшным и пугающим.
Что-то меняется. Так тихий щелчок вылетающей чеки проводит черту, вполне осязаемую, во времени и пространстве, разделяя мир на сотню-другую кроваво-красных тонов от жизни до смерти в радиусе до двадцати метров. Ненависть, наконец, нашла выход - и теперь пылала в ее глазах струями ранцевых огнеметов, которыми сжигали целые деревни, пылала белым, истинным светом - настолько чистым, насколько может быть гнев ангела.
- Я твоя Смерть, Серая. Хозяин твоей жизни и Высший суд в одном лице. На этот раз пальцы, сомкнувшиеся на горле девушки, были обтянуты кожей. Впрочем, это было их единственное отличие от призванной магом волшебной руки - в теле лича жизни было не больше, чем в трупе из анатомического театра.
В шепоте яд. В словах, проникающих повсюду и обволакивающих, обвивающих, подобно змее, пока не заболит в груди и не собьется дыхание от навалившейся отовсюду тяжести.
- Думаешь, все будет так просто? Думаешь, я подарю тебе свидание со своей госпожой? Ты ошибаешься, Серая. Ты будешь жить - долго. Очень, очень долго. Ты запомнишь каждый миг своей новой жизни, и, может быть, когда-то, она тебе даже понравится.
Блеск в ее глазах - лунный свет на лезвии бритвы. Знакомо? Не то слово. Нагло, цинично улыбаться ей в лицо, аккуратно, но настойчиво подводя действо к кульминации, вытягивая на дыбе нервы так, что скоро можно будет сыграть реквием.
- Хочешь убить меня, Серая?
Так бей. Как тогда, помнишь? Ты сама попросила научить тебя убивать. Сама пришла и сама взяла в руки нож. Где был твой Бог, Серая? Как посмотрел на то, что его дочь захотела крови, пылая пламенным гневом? Почему не наказал за проступок, или... почему не помог? Почему не дал силы закончить, не благословил клинок на избавление от мертвой плоти, подобно пламенеющим мечам Карателей, спускающихся с небес?

0

18

Помнишь, нас учили быть птицами?
Ах, не отворачивай голову!
Птицами с волшебными лицами:
Чистыми, высокими, гордыми.

В кого они играют? В строгого, но справедливого дедушку и непутёвую внучку, которая пришла к деду со своими проблемами? Или в мудрого наставника и его ученицу, удручающую учителя своей наивностью и нежеланием принять очевидное? Снейк вёл тонкую игру, правила которой были ей незнакомы, подпихивая девушку к какому-то решению. Обыкновенные садисты так себя не ведут. Он был садовником, терпеливо сажающим в землю семена, и кто знает, как и чем они прорастут? Одно Эреа понимала точно: слушать тёмного и поддаваться его речам нельзя ни в коем случае, ибо это есть прямой путь во Тьму, за своим наставником.
- Когда человек перестаёт подчиняться существующим законам и начинает творить свои, он заканчивает очень плохо. - Она старалась придать голосу уверенности, но немигающий взгляд змеи сбивал с толку, высасывал уверенность, как воду. - Для меня нет законов выше, чем Небо. Такими нас создали. Я - ангел, и не могу по-другому.
А если когда-нибудь смогу - перестану быть собой и превращусь во что-то иное, что нужно гнать поганой метлой подальше от Третьего мира.
Улыбка вышла невесёлой. Не поймёшь, сожалеет ли крылатая о неизменности своего мировоззрения или огорчается, что собеседник не понимает простых вещей.

А потом внутри сверхновой зажглось неиспытанное ранее чувство, и всё стало совсем по-другому. Девушка была подсознательно готова к тому, что на её резкость последует симметричный ответ, однако в голове до последнего жило убеждение, что некромант до неё не доберётся. Между ними вдруг вырастет стена, или прочертит воздух пылающий меч какого-нибудь воинственного собрата, или зальёт комнату ослепительный свет, сопровождаемый неземными звуками голоса богини. Ничего подобного не произошло. Костяная рука вновь сжимала её горло, а наверху стояла гробовая тишина. Эри мысленно обратилась к матери с отчаянным призывом о помощи и не почувствовала ровным счётом ничего. Словно родственникам было плевать, что делают внизу с их сестрой. Словно все разговоры о том, что за ней присматривают, о важности доверенной ей миссии были пустым трёпом.
Зато кое-кто был слишком близко и мог слышать каждое слово, каждый хрип, ощутить, как бьётся зажатая в тиски тоненькая жилка на шее. Девушка больше рефлекторно, чем осознанно вцепилась в рукав пиджака, понимая, что ничего она мёртвому не сделает, хоть убейся. Он действительно стал в этот вечер хозяином её жизни, и от этого на душе стало паршивей некуда. Сэлластиамм сказал, что её писк не слышен среди гласов и не всегда долетает до ушей Авалон, но неужели никто из них не видит, в какой переплёт угодил нефилим? В какой-то момент новое чувство, которому ангел не знал названия, полыхнуло так ярко, что это отразилось на лице. Снейк был близко, настолько, что мог уловить сбивчивое дыхание - а она видела в бездонных зрачках своё отражение: маленького, угодившего в сеть ангела, запутавшегося и потерянного. Птичке пообещали долгую жизнь в костяной клетке и много-много развлечений, чтоб не померла от скуки раньше времени. Наверное, предполагается, что она должна прыгать и щебетать от счастья. Однако не-мёртвый упустил одну деталь...
- Я проживу не дольше, чем моё тело... А человеческие тела очень хрупкие... недолговечные... Максимум полвека - и всё... если раньше машина не собьёт... - И чёрта с два я ещё хоть раз ступлю на землю, где меня ждёт такая тёплая встреча.
Комната постепенно тонула в сумраке. Губы выталкивали непослушные слова, а те упирались, будто тоже боялись лича. Его холодная улыбка подливала масла в бушующий в душе огонь, но убийство? Нет, об этом ангел однозначно не думал. Даже сейчас, когда она сгорала изнутри и покрывалась ледяной коркой страха снаружи, у неё и мысли не возникло о том, что можно просто уничтожить обидчика.
- Почему ты спрашиваешь?
В глазах - недоумение. Некромант держит в руке очередное воспоминание, и интуиция громким шёпотом умоляет: “не смотри! Не надо тебе знать, что случилось тем осенним вечером. Ничего хорошего, поверь!”. Но поздно, Эреа опять во власти прошлого...

...Кабинет, обставленный дорого, но без кричащей роскоши, выдаёт прекрасный вкус его хозяина. Дерево, кожа, бархат - только натуральное,  лучшее, что можно достать за деньги. На одной из стен сверкает хищными бликами коллекция личного оружия. Сколько лет каждому из клинков, можно лишь догадываться - и наверняка ни один из них не родился на свет позже XIX века. Светловолосая девушка в простой одежде смотрится среди всего этого великолепия, как инородное тело. Она робко жмётся у стены, недоверчиво глазея на кинжал в протянутой руке мужчины в чёрном костюме. Знакомого незнакомца с красивым лицом и изумрудными глазами.
- Держи.
Девушка осторожно вынимает клинок из ножен бледных рук, крутит, рассматривая. На лице написана смесь восхищения смертоносной красотой и опасения перед оружием.
- А теперь бей.
Светлая вздрагивает и поднимает голову. Ей очевидно не нравится эта затея, но мужчина шутить не собирается...

     
Реальность с тихим вздохом принимает своё блудное дитя обратно. Ангел смотрит на некроманта, и в его взоре плещется отвращение пополам с ослепительным гневом. Только мамино воспитание удерживает от крепких выражений в адрес ублюдка, вынудившего хорошую девочку сойти с правильной дорожки. Голос похож на шипение.
- Это всё ты... Ты дал мне в руки нож... Хотел заставить меня... чтобы я...
Слова кончаются, воздух тоже. Девушка судорожно открывает рот, но кислорода не хватает, всё равно не хватает...

+1

19

И ты попала! К настоящему колдуну,
Он загубил таких, как ты, не одну!
Словно куклой и в час ночной
Теперь он может управлять тобой!
(с) Король и Шут

Человеческие законы всегда казались магу слишком искусственными. Несомненно, сколько-нибудь большое человеческое общество требовало предельно детального описания “что такое хорошо, а что такое плохо”, но, если убрать всю шелуху, оставался всего лишь один, вечный закон: “Выживает сильнейший”.
- Когда человек начинает творить свои законы, он становится хозяином собственной жизни. А хозяин отвечает за свою собственность, если, конечно, хочет ее сохранить. Поверь мне, я видел ангелов, которые отринули небо. Не сказал бы, чтобы они выглядели несчастными.
Я видел ангелов, творящих свои законы и превращающих порядок в хаос. Я видел ангелов, павших так низко, что сам Самаэль рядом с ними показался бы сущим ангелом. Я видел ангелов, которые готовы были бросить вызов изгнавшим их небесам, но некому было принять его...
- Хочешь попробовать, Серая? Это гораздо проще чем ты думаешь - надо только перестать верить в ту, которая тебя создала - потому что ей до тебя совсем нет дела. Перестать верить в тех, кто бы там рядом с тобой - потому то им тоже на тебя плевать. Перестать верить во всех, кроме себя - и лишь тогда ты обретешь свободу.
Взгляд его стал почти добрым - насколько может быть добра ледяная глыба. Нет, сейчас он даже не издевался, хотя и знал, что всего его советы будут безоговорочно отринуты. И все же он надеялся найти хоть одну трещинку в той броне, которую девушка возвела вокруг себя.
- Ах да, я совсем забыл. Здесь ваша оболочка ничем не отличается от человеческой. Жаль, жаль... с другой стороны, у нас еще будет время, чтобы подумать над этой проблемой, правда?
Человечество всегда любило кукол. Театр, придуманные герои на потеху публике, веселые арлекины и вечно грустные пьеро - нет, не за этим человечество придумывало веками маленьких человечков и вдыхало в них частичку души. Талантливый мастер ценился ничуть не меньше, чем хороший кузнец, а в некоторых местах кукольных дел мастера и вовсе относились к самым сливкам общества. А все потому, что кукла - это символ. От тряпичной поделки, с которыми играют дети крестьян и до изящных фигурок из шелка, которые стоят целые состояния. Кукла это и “я” и “не-я”, и роли меняются, словно цветные ленты в шляпе фокусника. Кукла - это безграничная власть, по сравнению с которой любая монархия - это детская игра. Дернул за одну ниточку - и маленький человечек смешно задрал ногу. Дернул за другую - и кукла согнулась в земном поклоне, приветствуя хозяина с неизменно-радостной улыбкой на лице. Чем больше нитей - тем сложнее и живее кукла, и под руководством опытного кукольника движется столь плавно, что порой походит на человека... А потом куклы меняются, становятся живыми, превращаются в настоящих людей. Ниточки тоже меняются - их больше не видно, но они есть. Поблескивают серебром, словно паутина в солнечный день. Приглядишься - увидишь сотни, тысячи тончайших нитей, идущих из властных рук. И какая разница, какие это ниточки, за которые дергает кукольник? Деньги, страх, шантаж - люди часто слишком слабы, чтобы распоряжаться собственной жизнью, а природа не терпит пустоты. Дернешь за ниточку - и кукла, только что горевавшая, пускается в пляс. Дернешь за другую - отвесит поклон. Некромант тоже любил порой играть куклами - чаще живыми, чем мертвыми: с мертвыми было проще, с живыми интересней. И ангел был в его коллекции одним из самых ценных экспонатов - своенравной, гордой и почти самостоятельной куклой, которая однажды исчезла, оборвав все ниточки. И вот теперь появилась вновь - такая же и одновременно другая, более похожая на людей, которых некромант презирал. Странное дело - не смотря на то, что психик, по сути, была человекам, привычного презрения к ней он не испытывал - она сразу становилась гораздо выше всей той биомассы, которая именовала себя человечеством и претендовала на обретение разума.

Чуть ослабить хватку - не душить же ее сейчас? В глазах - ненависть, разбавленная праведным гневом, в голосе - шипение кислоты, поглощающей металл. Ангел вновь увидел кусочек прошлого - и он встал на подобающее место в огромной картинке. Но один лишь кусочек не позволяет увидеть всей правды.
- Ну вот опять. Я, мертвый маг. Исчадие Тьмы. Я вложил в твои руки оружие и выполнил твою просьбу. Я научил тебя убивать. Самое сложное - это в первый раз занести нож и всадить его по самую рукоять. Я выполнил твою просьбу, Серая. И даже ничего не попросил взамен. А теперь ты говоришь, что я тебя заставил? Не ты ли сама тогда этого хотела? Не ты ли хотела защитить свою драгоценную подругу, Серая? Последнюю фразу он произнес лишь в мыслях.
В голосе мага звенит металл - не то, чтобы его коробили оскорбления светлой, он уже давно относился к ним совершенно равнодушно, но положение, что называется, обязывало. Тявкающего щенка стоило ставить на место до того, как он начнет показывать зубки - помнится, с Лоин этого не вышло. Так почему-бы не попробовать еще раз, с чистого листа?

0

20

Маленький принц что ты знаешь о людях?
Ложь и коварство встречал ли доныне?
Где одиночество больше – в пустыне
Или среди человечески лиц?

Есть люди, которые достигают совершенства в умении управлять другими людьми. Лич, хоть и не был больше человеком, потратил долгие годы на оттачивание мастерства кукловода, и Эреа в этот выдающийся вечер имела счастье в том убедиться. Некромант виртуозно играл на её натянутых нервах, как на экзотическом музыкальном инструменте, заставляя то злиться, то страдать, то бояться, расправлять незримые крылья, становясь ближе к небу, и камнем нестись в бездну. Ещё никому и никогда не удавалось вызвать в спокойной и уравновешенной девушке такой водопад эмоций, бурю негодования и ураган сомнений.
“Ты лжёшь!” - хотелось воскликнуть ангелу. “Одурманил меня своими речами, и я поверила, что по-другому нельзя. Вложил в руку оружие и вынуждал ударить, зная, к чему это приведёт!”
Но нужные слова комом застряли в глотке. И дело было не только в голосе, кромсавшем сознание кривым ножом. Возвращаясь уже заданному вопросу: что, если всё сказанное Снейком - правда?
- Я не умею убивать, - наконец проговорила девушка, влив во фразу куцые остатки уверенности. Как заклинание, способное изменить реальность, перенести в параллельный мир, где ангел никогда не брался за что-либо опаснее маникюрных ножниц. - Не умею, не умела и никогда не научусь. То была не я!
Всё так просто: словом раскрасить реальность в яркие тона, переписать учебник истории заново, вклеить в паспорт другую фотографию. Засунуть воспоминания в сундук и забыть его в самом тёмном углу подсознания, чтобы больше никогда не вспомнить, каким ты был - альтер-ангел с выбеленными раскаянием крыльями. Нынешняя Эри не желает ни помнить, ни знать, что творила предыдущая, однако механизм уже запущен. Часовая бомба памяти угрожающе тикает, обещая рвануть если не сейчас, то через месяц или год. Спешить некуда. И тогда...

Помнишь тот вечер, серая? Когда исполнить предначертанное страшно, посмотреть  в глаза стыдно, а уйти невозможно? Помнишь, как колебания сметаются ослепляюще белой ненавистью, воспламенившейся от оскорбительных фраз? Всего лишь слова, он спровоцировал тебя несколькими мастерски подобранными словами, но ты готова его уничтожить. Именно тогда полёт сменился неудержимым падением. В миг, когда наточенная сталь в твоей руке вонзилась в мёртвую грудь, разрезая мышцы и сухожилия с мерзким хрустом. Помнишь тот звук? Конечно помнишь. И звук, и сопротивление плоти, преодолённое тобой с непринуждённым усилием, и погребальный огонь, испепеляющий душу. Не важно, что огонь ослепительно бел: он всё равно пребольно жжётся.
Помнишь опустошение, накрывшее после того, как осознала, что наделала? Рукоятку кинжала, крестом торчащую над могилой твоего хранительского будущего. Серый пепел, ложащийся на крылья пушистым покрывалом. От него ли так холодно или оттого, что погас в душе маленький язычок огня, всегда согревавший в горькие минуты? Ты не замечала его, пока он горел, а без него стало так пусто...

- Зачем? - не шёпот, тень шёпота. Такая же выцветшая, как восковое лицо, каким стало лицо девушки. Посмертная маска человека, который неожиданно узнал о себе слишком много. - Зачем я это сделала?
Впрочем, это уже потеряло значение. Многие вещи стремительно его теряли в свете недавних открытий. Наверняка юной дурочке хотелось стать сильной, доказать миру, что она тоже чего-то стоит. Глупая, не придумала ничего лучше, чем придти к старому магу и напроситься в ученицы, ведь так? Можно было не спрашивать. Естественно, маг не стал отказывать - зачем лишаться удовольствия самолично задушить в ком-то свет?
По щекам сначала медленно, затем всё быстрее поползли слёзы. Впитав в себя краску с ресниц, они казались чёрными, словно это душа ангела старалась очиститься от грехов, совершённых в прошлой жизни. Некоторые уроки стоят слишком дорого, и приходится брать кредит, чтобы их оплатить. Иногда кредиты настигают спустя вечность, сваливаются на голову, когда не ждёшь ничего такого. Тогда плачь не плачь - кредитор останется неумолим. Однако нервная система человеческого организма не выдержала перенапряжения, спасаясь извечным проверенным рецептом. Навалилась апатия, как всякий раз, когда ангел чересчур щедро растрачивал свои силы.

0

21

СПРАВЕДЛИВОСТИ НЕТ. ЕСТЬ ТОЛЬКО Я (с) Смерть

Никогда не разговаривайте с незнакомцами. Особенно, если они таинственны и богаты, присылают роскошные букеты и приглашают в дорогой ресторан. Это может показаться романтичным, но вряд ли приведет к чему-то хорошему. И все же человеческие особи раз за разом велись на этот старый трюк, позволяя себя обмануть и затащить в ловушку. Стальная дверца захлопывается с обреченностью тюремного засова. Взгляд немигающих зеленых глаз излучает холод. Вечный холод, который царит там, где даже воздух не выдержал и умер. Холодные руки касаются горячей бледной плоти с интересом, будто изучая интересную находку. Тонкие, мертвенно-бледные губы застыли в вечной полуулыбке, которая не предвещает ничего хорошего.
Маэстро, музыку!
Тихо, тонко, скрипка плачется о своей тяжелой доле, а следом вступает еще одна, сплетая мелодии в одну, вбирая в себя звуки из окружающего мира, и вскоре оркестр уже тянет - медленно, печально, одним, многогранным, почти живым голосом, единым организмом (флейта, флейта!) - и не нужно слов, потому что музыка может сказать все сама...
- Никогда не говори никогда, Серая. Возможно, однажды, ты сама этого захочешь и тоже придешь ко мне. Или к кому-нибудь другому и попросишь научить убивать. Потому что по-другому не сможешь. Потому что в сердце будет сидеть тупая игла, и окажется, что есть не так много способов вытащить ее оттуда.
Однажды, Серая, ты поймешь, что забрать чужую жизнь вовсе не так страшно и не так сложно, как кажется. Нужно всего-лишь применить немножко силы в нужное время и в нужном месте - и чужая жизнь оборвется, как сгнившая нить. Ты поймешь, что ценность человеческой жизни - не больше пылинки, упавшей на ботинок. Поймешь, что вся их мораль, их законы, их эмоции - не более чем декорации в паршивом театре, в котором им светит в лучшем случае роль второго плана: “Кушать подано!”. И тебе решать - займешь ли ты место примы, или ограничишься прозябанием в массовке. И тогда тебе не захочется возвращаться на Небеса, к их слащавой, лживой морали, к ценностям с двойным дном, к своему Богу, который даже не хочет тебе помочь, не слышит тебя...
- Зачем? Ты хотела научиться, Серая. Научиться защищаться, научиться сражаться. Стать чуть выше дрожащей пернатой твари, ищущей спасения за божественным светом.
Она стала ей. Почти. Стала вопреки, питаясь собственным гневом, она почти стала той, кому не место на небесах - своенравной и гордой, знающей себе цену... таким не место среди детей Бога. Но она исчезла. Резко, загадочно - исчезла. А теперь появилась ты - и тебе предстоит пройти весь этот пусть сначала. Выковать себе железное сердце и превратить нервы в портовые канаты. Справишься? Потому что иначе я тебя уничтожу. Медленно, со вкусом - хоть это и будет куда менее интересно, но мне хватит и этого. Если ты выберешь легкий путь - так тому и быть. Но тогда пеняй на себя.
Ангел проиграл. Сейчас перед ним была всего лишь раздавленная, уставшая девушка, и слезы катились у нее по щекам оставляя черные потеки туши. Вероятно, ему сейчас следовало прижать ее к себе и сказать какую-нибудь глупость, но мага уже несколько сотен лет не трогали ничьи слезы - это был всего лишь признак слабости и поражения.
- И не вздумай убежать от меня. Я разыщу тебя даже на краю света.
Повернувшись на каблуках, некромант вышел, оставляя психика плакать в одиночестве.

0

22

Слёзы в словесном поединке - знак капитуляции, полной и окончательной. Попытка сдаться на милость противника, которая обычно заканчивается удачей: мужчина, осознавая всю отвратительность своего поведения, закончившуюся истерикой хрупкого и беззащитного существа, поспешно поднимает белый флаг и начинает искать слова утешения. Всё сказанное не относится к ситуации, когда вы выбрали противником лича - создание, заведомо лишённое жалости и сострадания.
Эри чувствовала себя уничтоженной, старательно втоптанной в грязь по самые кончики перьев. Поэтому когда некромант решил, что на сегодня он достаточно развлёкся и покинул помещение, девушка опустилась прямо на пол и отдалась во власть отчаяния. Хорошо, что маг не стал созерцать эту сцену, иначе самолюбию ангела был бы нанесён непоправимый урон. Мало кто умеет выглядеть достойно с расплывшимся макияжем и покрасневшим лицом. 
Она прокручивала в голове последние слова Снейка, и в душе поднималась холодная ярость. Он себе что, собачонку нашёл? Посадил на поводок и думает, что она перед ним на задних лапках прыгать будет? А вот выкуси! Возьму и свалю в Варф, на территорию собора Петры ни одна нежить в здравом рассудке не сунется! Однако, поразмышляв ещё немного, девушка пришла к неутешительному выводу, что её новому старому знакомому вовсе необязательно притаскивать строптивицу самостоятельно: достаточно послать за ней пару парней покрепче, и они прекрасно справятся сами. Да и родители... Они вряд ли последуют совету немедленно скрыться. Встревожатся, начнут выспрашивать, в полицию обратятся. Некромант это непременно заметит, и будет только хуже. Эри себе никогда не простит, если из-за неё с родителями что-нибудь случится. Получается, её действительно посадили на привязь?
Чувство полной беспомощности перед произволом сильного вызвало новый виток истерики. Ангел не мог смириться со статусом крылатой болонки, но и сделать с ним ничего не мог. У неё одной не хватит сил, чтобы противостоять врагу, а Авалон и братья... либо отвернулись от падшей, либо не слышат её призывов. Теперь девушке было страшно молиться матери. Догадывалась ли Она об изначальной сущности своего дитя? Или та скрывалась настолько глубоко внутри, что пока не появился привет из прошлого, никто не замечал червоточину в сердце одного из детей богини? Неизвестность была хуже, чем знание о собственном изъяне. Молчание наверху без слов говорило само за себя. Предстать перед небесным судом ангел боялся едва ли не больше, чем стоять под пронизывающим взором мёртвого. Вряд ли в прошлой жизни она была светлой и пушистой: нож в сердце мертвеца - только цветочки, Эреа интуитивно это чувствовала. И не хотела слышать о ягодках, но кто теперь станет учитывать её желания?

Она не знала, сколько просидела в прострации, выпав из реальности. Внезапно тишину разбила классическая мелодия: мобильник надрывался, сигнализируя, что мама уже беспокоится, где это на ночь глядя пропадает её чадо. Видимо, записка, что дочь в кои-то веки пошла на свидание, её не успокоила. Брать трубку, находясь в таком состоянии, было равносильно убийству: мама по голосу поймёт, что ничего не в порядке, и развернёт спасательную операцию или разнервничается, а у неё сердце больное. Девушка оттёрла с лица слёзы вперемешку с краской и потянулась за сумочкой. Извлекла оттуда влажные салфетки и принялась приводить себя в порядок, игнорируя надрывающийся телефон. Закончив и придирчиво осмотрев результат в зеркальце, она налила в стакан воды из стоявшей на столе бутылки и залпом выпила. Несчастная дура, купилась на пару паршивых букетов и атмосферу таинственности! Будешь теперь знать, чем может закончиться свиданка с неизвестным!
Дождавшись, пока вернётся прежняя злость на себя, некроманта и весь мир, Эри позвонила маме. Непринуждённым голосом сообщила, что всё в порядке - она скоро будет дома, выслушала положенную порцию замечаний, сообщила, что она ещё немного погуляет и отключилась. Вот теперь можно не возвращаться ещё часа два, успокаивая растрёпанные нервы и обдумывая произошедшее. Подхватив сумочку, девушка вышла из ресторана. Она только сейчас обратила внимание, что в заведении как-то подозрительно пусто для вечернего наплыва посетителей - что говорило о неплохой подготовке к встрече. Не задумываясь о направлении, ангел пошёл прочь от места, насквозь пропитанного его отрицательными эмоциями. Если бы у него были крылья, они бы сейчас двумя спущенными флагами висели за спиной.

0


Вы здесь » Любовники Смерти » Флешбеки » Гримуар практикующего мага


на 0pk.ru, анимешный на AniHub.ru, ролевой на Rolka.su © 2007–2013 «Quadro.Boards» LLC